Когда тревожно

Человек, у которого исчезла привычная дорога

Каждое утро Борис покупал хлеб в пекарне возле площади. Пекарь Ирина уже знала, какой ему отложить. Пока она заворачивала буханку, они успевали перекинуться несколькими словами. Потом Борис сворачивал в переулок, к мебельной мастерской. Он работал там много лет. Любил приходить первым, открывать окно и проводить ладонью по дереву, с которым предстояло возиться весь день.
Осенью заказов стало меньше. В мастерской всё чаще бывало тихо. Однажды хозяин собрал работников: аренду больше не удавалось оплачивать. Они договорились закончить то, что уже взяли, и закрыться. Борис кивнул вместе с остальными, а потом долго переставлял на столе одни и те же инструменты.
Ещё несколько недель он ходил привычной дорогой. Доклеивал стулья, отдавал готовые вещи. В последний день снял со стены свой фартук и положил в сумку. Утром после закрытия проснулся, как всегда, рано. Уже сидя на краю кровати, вспомнил, что торопиться некуда.

Первые дни он звонил по объявлениям. Где-то место уже заняли, где-то обещали перезвонить. К вечеру Борису становилось трудно снова набирать номер и рассказывать о себе. На столе лежал листок с подсчитанными расходами. Он то убирал его под бумаги, то доставал обратно. Несколько раз выходил прогуляться и обнаруживал, что опять дошёл до запертой мастерской.

Однажды на обратном пути он зашёл за хлебом. Ирина спросила, почему давно его не видела. Борис хотел ответить, что был занят, но устал придумывать. Сказал про закрытие и замолчал, разглядывая муку на деревянном прилавке.
Ирина убрала противень и выслушала его. Потом рассказала, что у неё самой когда-то не получилось с первой пекарней. Борис этого не знал.
— Я ещё долго просыпалась до рассвета, — сказала она. — Всё казалось, что пора ставить тесто.
Борис поднял глаза. Немного помолчал, а потом рассказал, как несколько раз доходил до своей мастерской и стоял возле двери. Ирина слушала. Впервые он говорил об этих прогулках, не пытаясь объяснить, зачем туда возвращался. Потом спросил, как она решилась открыть пекарню снова.
Перед уходом Ирина спросила, возьмётся ли он починить ящик в шкафу. Тот давно заедал, и она всё откладывала ремонт. Договорились о цене и о том, что Борис зайдёт завтра, когда в пекарне будет поменьше людей.
Ящик удалось поправить за час. Борис несколько раз выдвинул его и задвинул обратно, прислушиваясь к ровному скольжению. Ирина проверила следом и улыбнулась. Пока он складывал инструменты, она вспомнила знакомого мастера, Кирилла. Тот недавно говорил, что ищет помощника, и разрешил передать свой номер, если кто-нибудь заинтересуется.
Борис записал телефон, но позвонил только вечером. Кирилл расспросил его о прежней работе и рассказал, какие станки используют в его мастерской. Борис напрягся, услышав незнакомые названия. Потом признался, что ещё не работал на таком оборудовании. Кирилл предложил прийти, посмотреть и спокойно обсудить, чему придётся учиться.
Они назначили встречу на утро. Борис записал адрес и достал из сумки фартук. На нём осталось светлое пятно от клея, которое он давно собирался отстирать. Борис потрогал ткань и повесил фартук на спинку стула.

Утром он снова прошёл мимо пекарни. Ирина увидела его через стекло и подняла руку. Борис помахал в ответ. Он ещё не знал, договорятся ли они с Кириллом; дома оставались неоплаченные счета и листок с расчётами. Но у площади он впервые свернул в другую сторону. В сумке негромко звякнули инструменты, и Борис поправил ремень на плече.


